О любви – зимой и летом, В холода и адский зной Могут говорить поэты И с восторгом! И с тоской... И лукаво, и игриво Пишут про любовь весной! Про неё в осенний ливень Строчки создают порой. Ночью, днём, под вечер, утром, В поезде, в такси, в метро Рифмы про любовь кому-то Формулирует перо! Деликатно, но при этом, Растирая руки в кровь, Пишут разные поэты О любви и про любовь!

Я ничего прекраснее не знаю, Чем летним утром на заре вставать На чердаке раскрытого сарая В объятьях сена, что стелила мать! Послушать перекличку петушиных, От сна ночного хриплых голосов. Уйти в туман, разбросанный в долинах, Попить воды студёных родников. Бродить в тени прохлады тополиной, Купаться вволю на речной косе, И думать о прошедшем ночью длинной, А утром снова бегать по росе. Услышать тишину родного края, Вдохнуть простор нескошенных лугов… Я ничего прекраснее не знаю, Чем трепетная к Родине любовь! Я ничего прекраснее не знаю, Чем трепетная к Родине любовь!

Мой дедушка, доев кусочек хлеба, Все крошки со стола собрал в ладонь… Не всем это понять, кто с ними не был В блокадном Ленинграде осаждён! – Я помню, – начал дед, – как я мальчонкой, На санках вёз по берегу Невы От голода умершую сестрёнку, Безвинную потерю той войны… Все умерли тогда: соседка – Алла, И бабушка, и Мишка – младший брат, Еды с сестрой нам вдосталь не хватало, Голодный был, холодный Ленинград. Нам выдавали вперемешку с пылью Кусочек жизни – хлеба на развес, И мы боролись! Тяжело, но жили, Она просила: – Дай ещё поесть! Я отдавал сестрёнке полкусочка, А что там есть? Голодная была, Но Ленка становилась худосочней, Ходить по дому даже не могла… В тот день паёк я нёс в своих ладонях Сестрёнке, как всегда, но в этот раз, Придя домой, я как–то сразу понял Сестра моя меня не дождалась… Сейчас я счастлив нашим мирным небом, Я рад, что не увидел горя ты! Сказал, доев с ладони крошки хлеба: – Дай Бог, чтоб больше не было войны!

— Я был обычный, сельский мальчуган, Как говорят, от пола «два вершка», — Рассказывал нам старый ветеран, А в сорок первом его звали — сын полка! В то время немцы заняли село, Убили его маму и сестру. Мальчонкой пятилетним всем назло Он шёл на фронт, сквозь страшную войну! Казалось, что до «наших» не дойти, Но он стремился выжить за троих! Готов пешком был на Берлин идти, Чтоб отомстить фашистам за родных! В оборванном и грязном зипуне Его нашли, забрав с собой в отряд. Со всеми воевал он наравне, Фашистов бил, спасая Сталинград! Мальчишка рос совсем не по годам, Прошёл с боями через всю страну! И взяв Берлин, он отомстил врагам, Тем, кто убил тогда его семью… Он говорил. Сжимала трость рука, Душа страдала от незримых ран, Но перед нами был — тот самый сын полка! А не седой, уставший ветеран…

Я умер рано утром, на заре… Звучало утро робкой тишиной, Когда росу в серебряной траве Вдруг отряхнул на землю страшный бой! Деревья гнулись, выстрелов боясь, Траву измяли тысячи сапог. Песок и кровь смешались вместе в грязь, Мы шли вперёд, не ведая дорог! Мы наступали. Свист и дикий вой От пушек, автоматов, пуль, людей, Звучал в ушах, носился над землёй! Не слышал звуков раньше я страшней… Но в миг атаки пуля из свинца Мне в грудь вошла, мешая сделать шаг. Кусок металла победил бойца, И боль пришла… От тишины в ушах! Я слушал, но не слышал шума в ней, Глухая и беззвучная она… И я узнал — нет ничего страшней, Чем мёртвая, скупая тишина!